Мы Их помним
Поисковые отряды
Крайнее на форуме
  • Подписные ложки из экспедиции "Суоярвский Плацдарм -2017" (0)

  • ПО "ВИТЯЗЬ" г. Солнечногорск (223)

  • Суоярвский Плацдарм - 2017 (10)

  • Список "Колласъярви" (22)

  • Ткаченко Василий Яковлевич (1)

  • Канал "Плацдарм ТВ" на YouTube (16)

  • Каримов Ибят Рахматулович (1)

  • "Торжокский Плацдарм -2017" (4)

  • Бизиков Павел Сергеевич. Родные найдены!!! (1)

  • Диденко Сергей Тимофеевич (Сообщите Савченко Анне) (3)

  • Бельский Плацдарм - 2017 (9)

  • Автопробег «Помним имя твое, СОЛДАТ!» 2017 (13)

  • Медальоны
        Потери в живой силе у батареи 45-мм противотанковых пушек и находящихся невдалеке пехотинцев были просто колоссальными - люди выбывали из строя один за другим. Убитых и раненых, за редким исключением, уже никто не эвакуировал - катастрофически не хватало санитаров, транспорта, и потому раненые вскоре умирали в страшных мучениях из-за отсутствия медицинской помощи. Предать земле павших было невозможно из-за непрерывного огня противника, а рыть могилы было тем же самым, что бросить трупы плавать в водоемы. Земля на позиции практически не встречалась и, кроме самой дороги, вокруг была одна только промерзшая зловонная жижа. Поэтому тела командиров и красноармейцев просто складывали штабелями позади окопов вместе с немецкими трупами.
        Доходило и до рукопашной, поэтому вскоре после прибытия "на болото", прикончив из трофейного пистолета добежавшего до нашего окопа фашиста, Петр "добыл" складную алюминиевую вилку-ложку 1939 года выпуска с выбитым на ней вермахтовским орлом. Он извлек ее из сапога убитого - и это был единственный трофей, который Петр привез с войны . Еще он обнаружил несколько банок консервов и поджаренный хлеб в котелке, притороченном на спине застреленного солдата германского Вермахта. Если бы он знал, с какой тоской его подчиненные будут вскоре поминать те "вражьи" продукты!
    Немецкая ложка - вилка, привезенная с фронта героем повести 
     
        Позиции германской пехоты находились за болотом - они занимали дома в окрестных селах, превращенных в неприступные опорные пункты, состоящие из окопов, блиндажей, ДЗОТов, опущенных под землю деревянных домов местных жителей, вокруг которых все было буквально нашпиговано проволочными заграждениями и минными полями. Из деревень: Лосьмино, Демяхи, Клепики, Дворище они уже несколько дней непрерывно контратаковали наши войска. Пейзаж открывал взору резко пересеченную местность, состоящую из бесчисленных сопок, лежащих среди озер, болот и ручьев, а также речки Красногородки, текущей среди холмов, и вся расстилающаяся вокруг местность была густо покрыта телами погибших.
        Время от времени немцы заводили граммофон с записями своих маршей, иногда - с песнями Леонида Утесова. Петр, услышав одну из них, вспомнил, что был знаком с исполнителем лично еще в 1914 году, когда тот руководил ватагой мальчишек, помогавших взрослым разгружать баржи в одесском порту.... По окончании "представлений" фрицы обычно орали в сторону наших позиций: "Рус, сдавайся! Война капут!.." и подпускали к вещанию "агитаторов" из перебежчиков. Те, конечно, "толкали" речи с обещаниями сытой жизни, цивилизованностью захватчиков и "раем" на земле в немецком тылу, особо напирая на то, чтобы бойцы "случайно" не забыли взять с собой в плен ложки и котелки.
    Схема района боевых действий 396-го сп на 22.04.1942 г.
     
        После этого почти всегда начиналась перестрелка, ведь многие уже знали о сотнях расстрелянных под Рудней советских военнопленных, обезображенные тела которых были найдены не захороненными во рву за поселком! Кроме того, на пути наших войск попадалось множество местных жителей, чудом спасшихся от бесчеловечности оккупантов. Одна из женщин, случайно выжившая в Пречистенском районе, молча и без слез рассказывала о пережитом: "...Мы жили рядом с Воронцово - в деревне Новая. Однажды немцы пришли в село, согнали всех баб, стариков и детишек в сарай и сожгли их заживо. Я шла из соседней деревни и лишь издали слышала стрельбу, крики горящих людей и довольный гогот этих извергов. Все мои родные тогда погибли - дети, а также мать, сестра с семьей и свекровь. Отомстите за них, ребята!" . Губы подчиненных Петра белели от ненависти, когда они слышали подобные свидетельства, впрочем, со зверствами врага они сталкивались постоянно, находя в деревнях и окрестных лесах следы целенаправленного истребления местного населения, особенно мужчин разных возрастов и мальчиков от 7 до 12 лет. Иногда палачи расстреливали даже пятилетних ребятишек. Чаще всего они развлекались тем, что убивали детей выстрелом из пистолета в голову, смотря им в лицо - на лесных полянках бойцы противотанковой батареи часто находили целые группы подростков с черными точками между глаз, будто бы прилегших отдохнуть... Генерал-майор Максимилиан Зиры - "...старый и заслуженный солдат...", видать, очень сильно тосковал по виселице .
        ...Но в тот день, пришедшийся на середину апреля, было затишье - немцы укрепляли занятые ими в последние дни позиции. Над болотами разносились звуки репродуктора - прибывшая на фронт советская агитационная машина вела пропаганду на немецком языке. Знакомый по совместным боям пехотный лейтенант из соседней дивизии, вышедший со своей разведывательной группой и пленным немецким фельдфебелем к противотанкистам, первым на позиции увидел Петра. Они обнялись, как братья, и тот попросил покормить разведчиков, не державших во рту и маковой росинки уже несколько суток. Артиллеристы достали все свои скудные запасы, остатки "наркомовской" водки, и стали потчевать гостей прямо в окопе с водой. Плюхнувшись ногами в траншею и увидев за позициями штабеля с мертвецами, лейтенант нисколько не удивился, а посетовавшему на отсутствие снабжения Петру сказал: "...Говоришь, батарея уже вторую неделю не получает продуктов?.. Чему ты удивляешься, комбат? Я воюю, практически, с самого начала войны и скажу так: даже жизнь командира роты для начальников не значит ничего. Противогаз с гофрированной коробкой - и тот для них гораздо дороже! Химик полка в 41-м имел строгий приказ - собирать противогазы после боя. Что и делал! А раненых солдат и лейтенантов некому было подбирать! Они и тогда, и сейчас сами ползут, истекая кровью в санроты. Убитых и замерзших в снегу вообще не учитывают. Против их фамилий в списке ставят крестики и считают, что они "списаны" на войне. Спроси в полку штабистов, где похоронены солдаты и лейтенанты? В "похоронках" названия деревень и населенных пунктов указаны, а где на самом деле остался лежать убитый - этого не знает никто".
        Последнее из сказанного было сущей правдой - Петр однажды случайно увидел в штабе черновик донесения о боевых потерях своей дивизии - в нем не только не были указаны координаты могил военнослужащих, погибших за Родину, но даже не сообщалось, в каких подразделениях и частях они служили. Самыми ходовыми формулировками были такие: красноармеец, сержант или лейтенант такой-то, призванный там-то, убит в бою тогда-то, похоронен "...на опушке леса у деревни Пупкино, ...-ского района ...-ской области", или "...у разъезда Головастище Калининской железной дороги, в 300 метрах от железнодорожной насыпи, в сосновой роще". И в конце - адрес родных, куда необходимо послать "похоронку" со столь "точно" указанным местом последнего упокоения отца, брата или сына. Именно после столь шокирующего "открытия" Петр стал при помощи компаса и местных ориентиров определять места захоронения своих подчиненных, хотя его артиллеристы нечасто предавали земле своих убитых командиров и красноармейцев - этим обычно занимались специально назначенные команды.
         Напоследок лейтенант озвучил как раз те мысли, которые вертелись в голове Петра: "Но главное - прогнать врага с нашей земли, ведь никто из нас не сможет прямо смотреть в глаза своим близким, если мы допустим в наши дома фашистов, ссылаясь на то, что нам не присылали еду. Или патроны со снарядами. Нам надо просто выполнять свой долг - бить врага!.." Петр припомнил один из рассказов, прочитанный еще в юности.... Это случилось в 480 году до новой эры. Ведя своих воинов на врага, афинянин Фемистокл заметил схватившихся друг с другом петухов. Он заставил свое войско остановиться и сказал: "Смотрите, они сражаются не за родину, не за отчих богов, не за гроба своих предков, принимают муки не ради славы, свободы или блага детей, но единственно ради того, чтобы победить и превзойти мужеством противника". После этих слов воодушевленные греки разбили персов под Саламином. Он рассказал историю лейтенанту, и тот ответил: "Да, сильно! Ну, что ж, прощай, старлей, может, и не увидимся больше никогда"!.. Вскоре разведгруппа ушла в тыл, таща за собою захваченного немца, а противотанковая батарея продолжила свое скорбное "сидение" в обороне.
        Прибывающее в пехоту пополнение честно распределялось их начальниками на месте между всеми подразделениями, как пехотными, так и артиллерийскими, зато подготовленных по специальности командиров среднего звена противотанкистам не прислали не разу. Вскоре Петр Иосифович остался единственным офицером в батарее, хотя до 1943 года комначсостав почти никогда не называли этим "контрреволюционным" словом. Он не покинул своих подчиненных после первого, "легкого", как он написал впоследствии в автобиографии, ранения. Продукты питания и воду в его подразделение за месяц не доставляли ни разу. Ведь Калининский фронт в то время среди солдат уже назывался "голодным". Поставки фронту в те дни шли через город Бологое - это был приличный крюк по бездорожью.
         Весна наступила ранняя.... Непонятно, правда, куда к апрелю исчезло продовольствие из сорока (!) складов, захваченных 4-й Ударной 21-го января в Торопце? Ведь согласно официальным данным именно эти продукты стали основным источником снабжения объединения в последующие месяцы. Когда пошли первые дожди, в войска фронта стали подвозить только патроны и сухари, да и то изредка. Всё остальное доставлять стало невозможно из-за непролазной грязи на ставших практически непроходимыми дорогах, в которой застревало все - танки, трактора, автомобили, даже военные двуколки и крестьянские повозки. Перевозка снарядов и других боеприпасов к тому времени вообще потеряла смысл - танки и артиллерия прочно увязли в болотах, и не могли самостоятельно выдвигаться в районы боевых действий. Многочисленные танки: БТ, Т-60, "Матильды", "Валлентайны", а также грузовики стояли застрявшими среди болот. Пехота на руках толкала вперед автомобили, орудия, легкие танки, понимая, что с одними винтовками им будет трудно выполнять поставленные командованием задачи.
        Впрочем, в батарее Петра Иосифовича противотанковые снаряды пока еще имелись в наличии. Связь с артиллеристами никто из командования дивизиона поддерживать не пытался, и вообще было непонятно, где находится его штаб и командир - Сергей Петрович Рыжков, сменивший в середине апреля на этой должности капитана Мисюру. Командиры стрелковых подразделений вполголоса сообщали Петру, что командование 173-го противотанкового дивизиона к тому времени, чуть ли не в полном составе было уничтожено! Поэтому его солдаты, рискуя жизнью, собирали на болотных кочках все, что можно было употребить в пищу, выкапывали из болотной жижи корни растений, ловили и ели сонных лягушек, мелких грызунов. Пили только гнилую красноватую воду из болот, и было непонятно - красная она из-за торфа, или крови тысяч погибших. В ней же размачивали сухари, присланные тыловиками в начале апреля - этот "продукт" своей твердостью напоминал танковую броню, для борьбы с которой были предназначены их орудия.
         Все это напоминало Петру рассказы А.А. Жандра о войне 1877-78 годов, ведь по его словам вся ставка в войне у бездарного российского командования была лишь на героизм русского солдата. Он вспоминал разговор Александра Андреевича с отцом, прочно врезавшийся в память подростка: "Представьте, Иосиф Фомич, армия была разута и раздета, солдаты питались очень скверно - на Шипке ежедневные потери наших войск от холода и болезней достигали 400 человек. Лишь одна 16-я дивизия Скобелева была одета в теплые полушубки и фуфайки, часто даже купленные генералом за свой счет. Впрочем, так же, как и продукты питания для солдат! Император, начиная смотр "скобелевцев", выгодно отличающихся от других частей и соединений русской армии своим боевым духом и молодцеватым внешним видом даже спросил свиту: "А ЭТО ЧТО ЗА КРАСНОРОЖИЕ?"
         Сейчас все обстояло точно так же, как в те далекие годы, вот только не было в рядах советских войск "белого генерала" - он уже давным-давно лежал в могиле. Даже стоявший в Москве до революции памятник этому убежденному противнику Германии, новые власти в 1918 году уничтожили. А командование многих уровней в подчиненных Жукову армиях составляли новоиспеченные "бояре", полные пренебрежения к своему сражающемуся с противником личному составу.
         Петр никак не мог понять, как командирам можно ТАК относиться к своим подчиненным - заставлять их биться с врагом, не снабжая, практически, ничем ? Несмотря на раннюю весну, некоторые вновь прибывшие в подразделение бойцы до сих пор ползали по воде в валенках и зимнем обмундировании. Они были истощены до предела еще до того, как попали на передовую и теряли сознание от голода, многие из них умирали в госпиталях, санитарных и медицинских частях полков и подразделений.
        Все окрестности вокруг реки Лосьмянки были завалены разлагающимися телами расстрелянных местных жителей, наших и немецких солдат, погибших за многие месяцы непрерывных наступлений, контрнаступлений, обстрелов, а также при "борьбе" оккупантов с партизанами. В брошенных и сожженных деревнях грудами лежали мертвецы, зачастую вперемежку - в одной полуразрушенной усадьбе смердели тела пяти десятков фашистов, захваченных недавно бойцами дивизии врасплох и не успевших даже выскочить из своих спальных мешков. У покойников красноармейцы заимствовали летнюю кожаную обувь, чтобы заменить свои полуразвалившиеся от воды войлочные "бахилы", разрезая ее по швам, чтобы высвободить окоченевшие ноги трупов.
         Погибшие лежали среди болот в самых причудливых позах - на подмерзших кочках и островках со скудной растительностью - там, где застала их смерть, временами даже громоздясь друг на друга. Один из оттаявших из-под снега бойцов был сражен поздней осенью пулей, попавшей ему прямо в лоб. Его когда-то голубые глаза удивленно смотрели ввысь, на низкие серые облака и казалось, что он плачет - столько боли и удивления было запечатлено на его лице. Но эти слезы были просто таявшим в глазницах снегом.... Петр сразу вспомнил такого же молоденького немецкого пехотинца, смертельно раненого огнем его батареи меньше месяца назад - как и лежавшему невдалеке красноармейцу, ему было никак не больше восемнадцати лет. В тот день 3-й расчет на окраине деревни двумя осколочными снарядами расстрелял вражескую бронемашину. Сидевших внутри полугусеничного транспортера немцев разнесло на части, а находившегося возле пулемета солдата выбросило взрывной волной через открытый верх и отшвырнуло на десяток шагов. При этом крупный осколок разворотил ему живот, а другой, совсем крошечный, перебил сонную артерию. Когда батарея входила в деревню, двигаясь мимо подбитой машины, солдат все еще лежал на свежем снегу, держа выпавшие из брюшины буро-сизые внутренности, и дергал ногами, словно пытаясь бежать, а из его горла с шипением била тонкая струйка крови. Голубые глаза солдата были так же, как и у нашего бойца залиты слезами, текущими по покрытым юношеским пухом щекам. Он по-щенячьи скулил, умирая, и с тоской смотрел перед собой - на покрытый как из краскопульта толстой красной коркой снег...
        В ходе почти непрерывных атак многие из убитых и раненых двух противоборствующих сторон засасывались в болотную трясину, и душераздирающие крики погибавших холодили душу всем, кто их слышал! А пузыри, прорывающиеся на поверхность после ухода тел в могильный холод, напоминали обороняющимся и наступавшим, что там, в глубине болотной бездны лежат их мертвые товарищи. Даже выбросы метана они принимали за проклятия и крики о помощи тех, кто утонул в болоте.
        Днем на солнце покойники, если они не были разорваны на части, раздувались и начинали шевелиться - это было жуткое зрелище для всех наблюдавших происходящее. К вечеру газы прорывались наружу, трупы оседали, сдуваясь как воздушные шарики, махая своими пухлыми ладошками пока еще живым, будто говоря: "Погодите, мы с вами очень скоро встретимся!". Довершало страшную картину местное воронье - оно слеталось изо всех окрестных лесов и выклевывало глаза у погибших - это было их лакомством, ведь бои, идущие в радиусе тысяч километров, сделали их добычу обильной, а жизнь сытой. Первоначально и наши, и немцы начинали с двух сторон дружно поливать кормящихся птиц огнем, но ненависть друг к другу вскоре пересиливала, сталь со свинцом обе стороны вновь обрушивались на врага, и пернатым хищникам уже никто не мешал делать свое черное дело. Это был ИХ ГОД - изобильный и щедрый на мертвечину! Петр автоматически посмотрел на замеченного им невдалеке от окопа голубоглазого красноармейца с отверстием во лбу. В его глазницах зияли черные провалы - вороны уже похозяйничали и здесь...
        Часто эвакуировать убитых и раненых из болота не было никакой возможности - противники немедленно открывали огонь на все перемещения санитаров и добровольцев. Немцам, правда, удавалось выносить время от времени, в основном ночью, своих погибших, так как на позициях их 18-го апреля в очередной раз сменили - враги тоже были сильно потрепаны за время непрерывных боев, и германское командование, вероятно, распорядилось попутно эвакуировать с поля боя тела своих солдат и офицеров. Впрочем, полностью им это сделать не удалось ни разу. А наши красноармейцы давно прекратили подобные попытки, стараясь экономить силы из-за голода.... Противники могли отличить "своих" от "чужих" только днем по стальным шлемам, да еще оружию, настолько все они были одинаковы из-за грязи, сырости, вшей и покрывавшей их с ног до головы болотной растительности. Впрочем, сходство внешнего вида нисколько не снижало взаимного ожесточения при перестрелках и рукопашных - дрались почти всегда упорно и жестоко. Хотя были среди наших войск явления позорные и неприглядные!..
        Кроме почти непрерывной пропаганды по репродуктору, враг время от времени разбрасывал листовки - пропуска для беспрепятственного прохода красноармейцев в тыл своих войск. Местные жители часто использовали подобные цветные фантики вместо обоев в своих домах. На некоторых из них был изображен Сталин в виде кормчего за штурвалом тонущего корабля под названием "Россия". Другой подобный агитационный листок, из сотен, валявшихся в округе, как-то попался Петру на глаза - на нем был изображен человек, кирпичным обелиском в виде серпа и молота придавленный к земле, а находившийся на переднем плане немецкий солдат веревкой стаскивал с него тяжкую ношу. Подпись в нижнем левом углу на русском языке гласила: "...действителен для неограниченного количества переходящих на сторону германских войск командиров и бойцов РККА. Пропуск. Предъявитель сего, не желая бессмысленного кровопролития за интересы жидов и комиссаров, оставляет побежденную Красную Армию и переходит на сторону Германских Вооруженных сил. Немецкие офицеры и солдаты окажут перешедшему хороший прием, покормят его и устроят на работу". На обратной стороне листовки было напечатано обращение "...к гражданам Советского Союза, бойцам и командирам РККА", в котором геббельсовское министерство пропаганды сулило предателям мирную жизнь, землю и свободу. Как ни прискорбно, но отношение своего командования к подчиненным ему военнослужащим делало вражескую агитацию достаточно эффективной, а потому дезертирство из советских подразделений в те трагические дни было довольно распространенным явлением, особенно в пехоте - зачастую уходили "сдаваться" врагу целыми отделениями и взводами.
        В противотанковой батарее трое рядовых из недавнего пополнения тоже ушли "к немцам в плен". Накануне они осторожно прощупали отношение Петра Иосифовича, спросив: "Командир, мы слышали, что вы по национальности - поляк, и происходите из дворян... Вы сами прекрасно видите, что командование поставило нас здесь только для того, чтобы истребить - подразделения месяцами морят голодом, не снабжают практически ничем, присылая только пополнение. И то же самое творится на всех остальных позициях. Неудивительно, что наши красноармейцы так часто сдаются немцам. А вот Вы - уважаемый в батарее человек, не собираетесь ли сделать то же самое?"
        Петр Иосифович, еще не оправившийся после ранения в голову, плохо соображал и медленно ответил своим подчиненным, что врагу не сдастся ни за что, напомнив им при этом: "Мы ведь все дали присягу!" Еще он спросил: "Кто, если не мы будет защищать страну от фашистов"? Попутно Петр пообещал, что если кто-либо попытается уйти, то он будет стрелять, впрочем, наутро комбат подумал, что разговор привиделся ему в горячечном бреду - какой настоящий солдат придет склонять своего командира к предательству? Долго потом в ночных кошмарах старшего лейтенанта преследовало видение - он кричит удаляющимся за линию фронта темным теням: "Стоять, пщя крев! Стойте, или я открываю огонь!" И стреляет из трофейного пистолета вдогонку дезертирам.
        Помощник командира первого взвода - командир первого орудия сержант Пурхальский, стоявший рядом с ним, почему-то спокойно сказал тогда Петру: "Пусть идут. В конце - концов, каждый из нас выбирает свой путь САМ!" Петр зло спросил его при этом, не хочет ли он тоже перебежать к немцам, наставив на него "Парабеллум". На это сержант спокойно ответил: "Нет, можете быть уверены, что я врагу не сдамся ни за что! Я же жид, как вы говорили совсем недавно! Да, кстати, почему вы вспоминали про евреев, когда мы вас выкапывали из земли?" Петр удивился, так как сержант был высоким голубоглазым блондином, а, кроме того, отличным младшим командиром и объяснил, что на польском языке слово "жид" означает "еврей" и рассказал, как загадывал тогда на бруствере окопа, будет ли разорван авиационной бомбой.
        Еще он сказал подчиненному: "Мне кажется, сержант, что у жителей нашего государства нет другой национальности, кроме одной - русский. И неважно, кто ты по происхождению - мордвин, еврей, татарин, поляк иль осетин. Именно так считали, считают, и будут считать жители всех других стран, особенно исторически враждебных нам. К примеру, у вас - евреев, национальность определяют по матери, у русских и всех остальных народов - по отцу! Представь, тем не менее, до Первой Мировой моего отца - поляка по происхождению, к тому же блестяще говорящего по-польски и по-немецки, "местные" в Варшаве все равно считали русским! Деление по национальностям было и есть всего лишь наше "внутреннее" дело, да и появилось оно только при советской власти. До революции только вероисповедание могло дать примерный ответ на этот вопрос, но весьма приблизительный. Я, например, рожден в православии, а по происхождению - поляк, зато моя мать - донская казачка, то есть русская. Кто я по национальности, ведь по еврейским законам я - казак, а по остальным - сам знаешь? Никто этого не скажет, и ни один человек, владеющий информацией о своих предках, не даст тебе точного ответа на этот вопрос! Поэтому и я, и ты в любом случае для всех представителей других наций будем считаться русскими. Потому что там, где мы родились, выросли, где живут наши семьи, которые мы должны защищать с оружием в руках - и есть наша Родина, а не в Польше, Монголии, Персии или Палестине!".
     
    Страница 1 2 3 4
    Форма входа
    Поиск
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    ПДР

    Раритет

    Бесплатная он-лайн игра Передовая

    © 2017 

    Яндекс.Метрика